Русская Голгофа. НОВОМУЧЕНИКИ АЛЕКСАНДРО-СВИРСКОГО МОНАСТЫРЯ

Между революциями, разрушившими за короткий период многовековые устои Русского Государства, произошло великое событие в Русской Православной Церкви. Это событие - открытие Всероссийского Поместного Собора, которое состоялось 15 августа 1917 г. в храме Христа Спасителя и Успенском соборе Кремля. Важнейшим деянием собора явилось восстановление Патриаршества в РПЦ после 200-летнего перерыва. Патриарх был избран 5 ноября 1917 г. В эти великие для Церкви дни в стране разрасталась смута и междоусобная брань. Тогда еще никто не верил, что новая власть советов всерьез и надолго. Не верили в это и сами большевики.

С июня 1918 г. начинается широкое гонение на Церковь: закрытие домашних церквей, опись имущества, закрытие всех духовных заведений. Петроградская Духовная Академия в 1918 г. прекратила свое существование. Вскоре начались и массовые аресты, в том числе священников.

Известно, что первыми новомучениками были отец Иоанн Кочуров, замученный в Царском Селе в 1917 г., отец Петр Скипетров (1 февраля 1918 г.), митрополит Киевский Владимир (25 января 1918 г.), отец Философ Орнатский (осень 1918 г.). В Кронштадте в сентябре или октябре 1918 г был расстрелян протоиерей Алексий Ставровский.

В ночь на 17 июля произошло трагическое событие для всего русского народа - был убит Помазанник Божий Император Николай II со всей семьей.

Среди настоятелей монастырей одним из первых погибших мученической смертью был архимандрит Евгений - настоятель Александро-Свирского монастыря.

Архимандрит Евгений пока не прославлен Русской Православной Церковью. Архивные материалы свидетельствуют о том, что последний архимандрит Александро-Свирского монастыря - один из первых новомучеников, оказавших безбожной власти и политическое сопротивление.

Для того чтобы понять, что в самом деле произошло осенью 1918 г. в Александро-Свирском монастыре, необходимо подробнее остановиться на политической обстановке, которая непосредственно повлияла на ход драматических событий в монастыре.

20 января 1918 г. в Петрограде продолжил свою работу Всероссийский Поместный Собор, на котором прозвучал призыв к верующим защитить православные храмы и святыни от большевиков. В ответ на это среди верующих возникло движение сопротивления. 28 февраля на Соборе было вынесено определение, в пункте 3 которого было записано: «...организовать из прихожан и богомольцев союзы (коллективы), которые должны защищать святыни и церковное состояние от посягательств».

Пункт 14: «В случае нападения грабителей и захватчиков на церковное достоинство следует призывать православный народ на защиту церкви, ударяя в набат, рассылая гонцов...»

Союз на основе данного определения был организован и в Александро-Свирском монастыре. В то время Александре-Свирский монастырь был самым крупным монастырем Петрозаводской и Олонецкой епархии.

Здесь проходили епархиальные собрания. Ему подчинялись многие монастыри и пустыни края. Это был богатый монастырь с большими земельными наделами и денежными вкладами в банках.

Ленин был убежден, что с Церковью можно покончить одним ударом - лишив ее собственности. По декрету о земле от 8 ноября 1917 г. Церковь в целом и приходское духовенство лишались прав собственности на землю. За ним следует декрет о земельных комитетах, по которому все сельскохозяйственные земли, включая все церковные и монастырские, отбирались в руки государства. Этот декрет вышел 17 декабря 1917 г. А 24 декабря 1917 г. появился декрет о передаче всех церковных школ в Комиссариат Просвещения.

Декрет об отделении Церкви от государства был подписан 20 января 1918 г. Это был декрет, действительно удушающий Церковь, так как лишал ее всего имущества, движимого и недвижимого. Однако постановление наркома юстиции «О порядке проведения в жизнь декрета об отделении церкви от государства и школ от церкви» вышел только 30 августа 1918 г. Примечательно, что именно на этот день, тяжелый для Церкви, выпали три заметных драматических события и для новой богоборческой власти: в этот день был убит Моисей Урицкий - нарком внутренних дел Северной области, председатель ЧК с марта 1918 г.; в этот день совершено покушение на Ленина в Москве и на Зиновьева в Петрограде. Подписи Урицкого и Зиновьева можно видеть на архивных документах, касающихся Александро-Свирского монастыря. Из документов известно, что Ленин также отслеживал ход разрушительных событий, происходящих за стенами Александро-Свирского монастыря. На этом монастыре как бы обыгрывался сценарий по уничтожению монастырей и их святынь. Так, постановление о ликвидации мощей святых - так называемая «ликвидационная кампания» - было принято 14 февраля 1919 г.; постановление об увозе мощей прп. Александра Свирского из монастыря было принято на два месяца раньше, 20 декабря 1918 г. по распоряжению Зиновьева.

Драматические для новой власти события подтолкнули ее к усилению политики красного террора. Александро-Свирский монастырь одним из первых в полной мере почувствовал на себе всю тяжесть этой античеловеческой политики.

Власть большевиков установилась на севере (Петрозаводск, Олонец, Лодейное Поле) 05.01.18 г., до этого власть была в руках меньшевиков и эсеров.

6 января новая власть уже была возле мощей прп. Александра Свирского. Спрашивается, какая сила привела их туда, где поклонялись князья, Цари, Императоры, почему к нему - первому, и так быстро - всего через сутки?! Ответ понятен верующему человеку. Ясное дело, что не поклоняться пришли разрушители и сеятели зла, а с непременным желанием сломать, смести, уничтожить, забрать все, что имеет материальную и духовную ценность. С этим намерением они приходили в монастырь шесть раз. Из документов видно, что, начиная с февраля 1918 г., в монастырь отправлялись отряды для описи имущества и хлебных продуктов, взыскания налогов, для расследования деятельности «Союза охраны церквей и часовен», образованного в монастыре. Для расследования деятельности «Союза» в апреле был послан отряд из 50 человек, в задачу которых входил и арест «главарей Союза». Тогда «главари» не были арестованы. Одним из «главарей» был настоятель монастыря архимандрит Евгений.

В начале февраля 1918 г. крестьянами была произведена опись монастырского имущества, провизии и скота, как написано в трех донесениях из монастыря: Его Преосвященству, в Олонецкую Духовную Консисторию и благочинному. Что это было - веяние времени и самочиние крестьян или директива сверху - доподлинно неизвестно, но в «исходящей бумаге» от 6 марта 1918 г., адресованной Его Преосвященству, записано, что опись признано считать недействительной... При этом известно, что монахи ходатайствовали о недопущении реквизиции имущества, и делалось это не без благословения настоятеля архимандрита Евгения. Ниже приведены выписки из переписки Олонецкого Губ. Исполкома в феврале - марте 1919 г. с Народным комиссариатом юстиции по поводу событий в Александре-Свирском монастыре в 1918 г.:

«В Александре-Свирском монастыре монахами ведется антисоветская пропаганда»

«В марте месяце 1918 г. разъяренная толпа, возбужденная до дикого фанатизма агитацией монахов, устроила крестный ход и избила представителей Уездного Исполкома, делегированных в монастырь для учета имущества» - из объяснительной записки председателя УЧК О. Кантера, посланной им в ВЧК по поводу разгрома монастыря 23-27 октября 1918 г. В той же записке он называет монастырь «злостным очагом контрреволюции». Далее он сообщает, что комиссия и пять красноармейцев, ее сопровождающих, могла подвергнуться грубому самосуду, поэтому убралась, «дабы избежать жестокой расправы».Несколько позже в документах Олонецкого Губчека сообщается, что на одном из заседаний было принято решение, согласно которому представителям властей необходимо вести себя так, чтобы не раздражать людей и избегать ненужных кровопролитий. Однако 6 августа 1918 г. был издан декрет за подписью Ленина и Бонч-Бруевича «О борьбе с контрреволюцией и саботажем для предания их суду Рев. Трибунала», который развязывал руки большевикам. Настоятель монастыря архимандрит Евгений в документах УЧК значится как «элемент злого пошиба» - так назовут его в феврале-марте 1919 г., оправдываясь за бесчинства, произведенные в Свирском монастыре;

В первых числах апреля 1918 г. на монастырь был наложен контроль из красноармейцев в числе 5 человек;

16 апреля 1918 г. монастырь просит помощи у Олонецкой Духовной Консистории и благочинного в освобождении от красноармейцев и описи имущества;

23 марта в монастырь пришло сообщение из землеустроительной комиссии Александро-Свирского сельского общества об отчуждении земель от монастыря;

8 августа Олонецкий уездный отдел внутренних дел и наружной охраны сообщил о взимании поимущественного налога -35000 рублей;

24 августа отношение Алексеевского областного Совета с просьбой об отводе помещения для штаба Олонецкой пехотной дивизии.

Прессинг монастыря, как видно из хронологии событий, пошел. Можно представить, какую тревогу вызвали в душе каждого насельника монастыря и особенно настоятеля подобные «сообщения» и «отношенияraquo;. Судя по материалам монастырского «Реестра исходящих бумаг», каких-либо ответных выступлений или резких отказов со стороны монастыря не было.

Летом в монастыре было относительно спокойно. Политические события, происходящие в стране, существенным образом пока не отражались на его жизни. Архивные материалы показывают, что ближайшая к монастырю организация РКП(б), Лодейнопольская, была образована только 20 июня 1918 г., председателем ее был Елиссон (именно по его инициативе в декабре 1918 г. ешалась судьба и мощей прп. Александра Свирского; он торопил Зиновьева с решением «александросвирского вопроса» и высылке комиссии «с включением в нее одного советского священника, химика и представителя здравоохранения»).

В бывшем Центральном партийном архиве (РЦАДНИ) хранятся протоколы олонецкой партийной конференции, в частности, отчет от 2 сентября 1919 г.

Из протоколов: «Территория Олонецкой губернии покрылась многочисленными фронтами, обеспечившими наши партийные ряды». В отчете о деятельности в Олонецкой губернии за 1919 г. сообщается: «Олонецкая губерния - один из тех уголков Советской республики, куда позже всего проникают все революционные введения центров».

В июле 1918 г. в Олонецкой губернии было всего 12 ячеек и 400 коммунистов, в декабре уже 70 ячеек и 800 коммунистов. Как правило, в центр посылались сообщения, имеющие резкое расхождение с действительностью. Это было скорее бравое декларирование «успехов», чем отражение реальности. Вот одно из них: «В июне 1918 г. с приходом организаторских сил наша организация вновь возродилась и окрепла окончательно». В тоже время в протоколах заседаний в Смольном Областного комитета сообщается об уменьшении числа членов партии и качественный ее упадок, то есть «кризис партии».

Древний собор во имя св. Троицы в Александро-Свирском монастыре. Фото 1906 года.

Революционные нововведения насельники Александро-Свирского монастыря особенно остро стали ощущать с первых чисел сентября. 3 сентября 1918 г. на заседании Исполкома Олонецкого уездного Совдепа рассматривалось заявление Председателя квартирной комиссии Мурманской железной дороги об отводе помещения под приют школ для детей слуащих Мурманской железной дороги в Александро-Свирском монастыре. Постановили: «Просьбу удовлетворить. Одновременно с этим послать представителя сельскохозяйтвенной секции Совета народного хозяйства с агрономом и техником для осмотра помещений и местности под предполагаемую открыться сельскохозяйственную школу Олонецкого уезда».

Итак, было положено начало плана разорения монастыря. Однако, разрабатывая этот план, власти не могли не учесть такую помеху в осуществлении задуманного, как сопротивление «элемента злого пошиба» - руководителя Союза охраны монастырей и часовен архимандрита Евгения. Его следовало убрать, его «Союз» итак доставлял много беспокойств новой власти начиная с марта 1918 г.

Однако 6 сентября монастырь снова обращается за помощью уже в просветительский «Союз по охране церквей и часовен» Кондушского прихода с просьбой «убрать трех платных милиционеров, ввиду недостатка в продовольствии и больших налогов в Советах 35000 р. и подоходного 5828 р.»

Икона «Явление св.Торицы прп. Александру Свирскому»

Политику по отношению к Свирскому монастырю новая власть определила для себя окончательно после постановления наркома юстиции от 30 августа 1918 г. «О порядке проведения в жизнь декрета об отделении церкви от государства», но конкретный шаг был сделан 12 сентября, когда в Олонецкое УЧК поступило секретное предписание Уездного Исполкома «выяснить политическую физиономию «Союза охраны церквей и часовен при Александро-Свирском монастыре», так как по мнению УИК названный Союз является «гнездом контрреволюции, руководимой врагами советской власти - вышеупомянутыми монахами-революционерами».

Для насельников Александро-Свирского монастыря день 12 сентября на протяжении веков был особо чтимым. Это был день преставления прп. Александра Свирского - устроителя и небесного покровителя монастыря. С 1724 г. этот день стал и днем св. блгв. кн. Александра Невского, чьим именем была названа церковь Александро-Свирского подворья в Санкт-Петербурге.

Представляется знаменательным и исполненным духовного смысла то, что именно в день двух святых покровителей Санкт-Петербурга в 1918 г. вышеозначенным секретным предписанием определилась участь монастыря, настоятеля монастыря архимандрита Евгения и настоятеля монастырского подворья иеромонаха Виталия. Но они так и не узнали, что значила для них эта дата тогда, в 1918 г. Для них это был праздник их святых покровителей.

17 сентября - новый зов о помощи (по сути - протест), на этот раз в Исполком Олонецкого уездного совета крестьянских, рабочих и солдатских депутатов: настоятель просит удалить из монастыря 38 красноармейцев, проживающих на монастырском содержании (тогда он еще не знал о готовящейся каре). 19 сентября Отдел народного образования просит предоставить помещение для рабоче-крестьянской школы. 20 сентября - отношение Лодейнопольского Комиссариата по военным делам с просьбой об отпуске 2,5 пудов муки. 23 сентября монастырь вновь выражает свое неудовольствие поведением проживающих здесь красноармейцев, которые копают монастырский картофель, колют дрова на площади и тем, что монахи в донесении называют деликатным словом «неблагоповедение».

Весь этот «монастырский ропот», конечно же, дополнил представление властей о сильной и «несмиренной» личности настоятеля архимандрита Евгения как о саботажнике.

Без сомнения, власти не оставили без своего пристального внимания и проходившее на территории Свирского монастыря Епархиальное собрание, где в течение недели присутствовало до 120 человек на полном довольствии монастыря. Голод 1918 г. уже косил жителей Петрограда, об этом свидетельствуют письма с Петроградского подворья Александро-Свирского монастыря. Программа и повестка дня того собрания нам неизвестна, но она, наверное, была доподлинно известна властям - борцам со спекуляцией и саботажем. Они сделали свои выводы: в скором времени после Епархиального собрания в монастырь пошли многочисленные просьбы из Исполкома, Военного комиссариата, Волостного схода о выдаче им зерна или муки. В материалах архива документов новейшей истории с грифом «Секретно» приведены протоколы заседаний Петроградского комитета. В частности, там есть резолюция Петроградской конференции и общегородского совещания от 8 сентября 1918 г. - послать в Северную область примерно 20000 человек «для учета урожая в наших губерниях».

Таким образом, еще одно большое нашествие собирателей дани предстояло выдержать монастырю Александра Свирского и всей губернии.

Гром грянул 26 сентября 1918 г., когда в монастырь пришла повестка Олонецкой уездной Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем. Явка настоятеля в названную комиссию в Олонец была назначена на 12 часов дня 29 сентября.

В 1909 г. 27 декабря почил в Александро-Свирском монастыре его настоятель - архимандрит Агафангел. 31 декабря произошли выборы нового настоятеля. На эту должность был выбран казначей иеромонах Евгений. Ниже приводим акт об избрании на освободившуюся вакансию:
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Мы, нижеподписавшиеся, братья первоклассного Александро-Свирского монастыря, после погребения почившего в Бозе отца нашего священноархимандрита Агафангела, собравшись вкупе, пришли к единогласному решению: просить Его Преосвященство Никанора, епископа Олонецкого и Петрозаводского, утвердить и с своей стороны взять на себя труд ходатайствовать о дальнейшем утверждении на освободившуюся вакансию архимандрита нашего - отца казначея сей обители иеромонаха Евгения, в чем и подписуемся».

Архимандрит Евгений, в миру Ефим Трофимов, родился в 1868 г. в крестьянской семье. В монастырь пришел в 1894 г. в 26 лет. Через три года пострижен в монашество. Проходил послушания привратника, помощника рухольного, зав. Рухольной, письмоводителя. Рукоположен в иеродиакона 24 декабря 1894 г., в иеромонаха - 16 января 1900 г. награжден набедренником 27 января 1901 г., утвержден в должности ризничего монастыря 10 сентября 1901 г., назначен на должность казначея монастыря 21 мая 1901 г. Утвержден в должности благочинного монастыря 11 января 1903 г., награжден наперсным крестом от Синода 6 мая 1906 г.

Удивительное миролюбие и тишина исходила от этого спокойного и красивого человека. Когда знакомишься с архивными материалами и обращаешь внимание на отдельные эпизоды из жизни насельников монастыря во времена настоятельства архимандрита Евгения, то невольно обращаешь внимание на то, как неприятна была архимандриту Евгению малейшая немирность в настроении его пасомых.

Архимандрит Евгений

Вот как сам архимандрит Евгений писал о своей братии: «В нравственном отношении братия отличалась как внешним благоприличием, скромностью, простотою и воздержанием, выражающими их иноческое настроение, так равно и внутренними качествами, свойственными иноку: нестяжательностью, смирением, уклонением от рассеянности, взаимною друг к другу любовью, за исключением некоторых немногих лиц, еще не утвердившихся в монашеской жизни». И еще: «Монашествующие, впадающие в погрешности и проступки, тщательно настоятелем или старшею братией побуждаемы были к исправлению, но особенных проступков в братии замечено не было».

Ниже приведем слова об отношении в монастыре к богомольцам, написанные рукою архимандрита Евгения: «Ни больницы, ни богадельни при монастыре нет, но в течение года (слова взяты из отчета за 1917 г.) призревались нищие и беднейшие жители сел и городов, странники и богомольцы даже из дальнейших местностей России, все они пользовались бесплатною монастырскою трапезою и помещением в монастырской гостинице от 1 до 3 дней, а некоторые и более. Расход по сему предмету производился из монастырских общих сумм. Положительных правил о призрении бедного люда нет, а делается это по завету основателя обители Преподобного и Богоносного Отца нашего Александра Свирского Чудотворца, заповедавшего кормить всех».

При монастыре была приходская школа, основанная в 1906 г. Учащиеся дети жили в особых помещениях в Преображенской части монастыря на полном содержании монастыря. Заведующим и попечителем школы состоял настоятель монастыря архимандрит Евгений. Хочется обратить внимание на то, что, согласно послужному списку, архимандрит Евгений окончил сельскую школу, но читая отчеты, написанные его рукой, невольно обращаешь внимание на хороший стиль изложения, грамотность и крупный красивый уверенный почерк - по всему видно, что настоятель легко владел пером.

И в хозяйственном отношении архимандрит Евгений был достойным преемником и продолжателем своего почившего пастыря, архимандрита Агафангела, которому пришлось при заступлении на должность настоятеля поднимать монастырь «с нуля»: было всего девять престарелых монахов, разрушенные здания и порушенное хозяйство. Ко времени его кончины в монастыре было уже 90 насельников, отреставрированные здания, налаженное натуральное хозяйство, действующий кирпичный завод... Архимандрит Евгений существенно приумножил богатство монастыря.

Масштабность и успешность деятельности архимандрита Евгения лучше всего раскрывают данные о благосостоянии монастыря, взятые из его отчета за 1917 г.

Прежде чем представить сведения о том, каким богатством владел монастырь, приведем высказывание большевиков, сделанное ими в 1919 г. - это было уже то время, когда монастырь фактически перестал существовать и все перешло в их руки. «Богатейший Александро-Свирский монастырь в Олонецкой губернии передан Совету народного хозяйства. Данный монастырь владел не только большими площадями хороших полей, ему принадлежали и лучшие в уезде заводы, которые приносили монахам колоссальные доходы. Все благосостояние монастыря содержалось на мощах Александра Свирского». В последнем своем заключении новая безбожная власть не ошиблась: монастырь жил молитвами своего небесного покровителя и толпы паомников приезжали к мощам святого за его молитвенной помощью. Видно, подспудный страх владел безбожниками, если после расстрела настоятеля архимандрита Евгения во вторую очередь были арестованы и удалены из монастыря мощи преподобного Александра Свирского.

Чтобы представить уровень хозяйства монастыря в первый год свершившихся революций, снова обратимся к свидетельству архимандрита Евгения, к его отчету за 1917 г. Вот, что он писал своей рукой: «Хозяйство монастыря заключается в хлебопашестве, огородничестве, сенных покосах, лесной даче и скотоводстве. Пахотной земли 113 десятин, но земля песчаная, требующая весьма большого удобрения, получаемого с ней хлеба хватает лишь на полугодичное продовольствие, и то при хорошем урожае. Урожай хлеба в сем отчетном году был хороший... Картофеля положено было 170 мешков, уродилось 850 мешков. Огурцов уродилось 25000 штук, брюквы - 40 корзин, свеклы - 210 корзин, редьки - 20 корзин, луку - 20 мешков, капусты нарублено 19 чанов (около 800 пудов). Под огородом около 80 десятин; овощей с огорода хватает на годовое продовольствие. Огород обрабатывается своею братнею с частью богородников и наемных рабочих. Урожай овощей в сем отчетном 1917 году был хороший. Под покосами около 147 десятин, сенные покосы на свирских пожнях порядочные... Урожай трав в отчетном 1917 году был хороший. Сена накосили до 12000 пудов, но такового количества не хватает для кормления всего монастырского скота (29 лошадей с жеребятами и до 45 голов рогатого скота) и приходится ежегодно до 1000 пудов прикупать у местных окрестных крестьян».

Огромные площади земель были основным богатством монастыря, они составляли около 10000 десятин. Это богатство накапливалось веками. Так, большое количество десятин земли было жаловано в 1565 г. <Государем, Царем и Великим Князем Иоанном Васильевичем и последующими межеваниями в 1572 г., 1782 г., 1847 г. DESIGNTIMESP=14357>. Кроме того, земля, отданная в вечное владение (5 участков) по указу Императора Павла от 18 декабря 1797 г. В 1821 г. пять больших участков были отданы по указу Сената.

Преображенский собор в Александро-Свирском монастыре. Фото 1906 года.

Недвижимое имущество монастыря составляло:

подворье в Санкт-Петербурге с церковью св. блгв. кн. Александра Невского и жилой дом с кельями для насельников подворья;

водяная мельница с турбинным двигателем при 5 амбарах для хранения зерна, жилой дом, скотный двор, каменная одноэтажная церковь в 6 верстах от монастыря, построенная на деньги архимандрита Назария;

плавучая пароходная пристань на реке Свирь, два деревянных дома, один из них двухэтажный;

судно, купленное за 700 рублей, на нем сооружена церковь;

лесопильный завод с рамой, два флигеля каменных и деревянный дом с водокачкой и кочегаркой;

кирпичный завод, при нем два деревянных дома;

подворье в Лодейном Поле и деревянный дом со службой при нем.

Конечно, вся эта недвижимость приносила немалый доход монастырю. По балансовой монастырской книге к 1 января 1918 г. монастырь имел наличными 137842 руб. и проценты от капитала, заключающихся в гос. банковых билетах и других процентных бумагах всего на сумму 127898 руб.

Во время первой мировой войны в 1915 г. в Троицкой части монастыря был открыт санаторий на 50 человек для больных и раненых воинов с прислугой до 40 человек на монастырском содержании.

Многолюден всегда был престольный праздник монастыря, собиралось до 10 тысяч человек, для охраны порядка приглашались полицейские. Так, в монастырской книге «Достопамятностей» сохранилась следующая запись об одном из праздников: «В праздник Святой Троицы (2 июня 1913 г.) в обители было торжество велие, на праздник подошли два крестных хода со множеством народа-паломников: один из Финляндии с Преосвященным Киприаном, епископом Сердобольским, а второй из Андрусовской пустыни. На праздник изволил прибыть архиепископ Сергий Финляндский и Никанор епископ Олонецкий... Троицын день было заседание в трапезной Карельского братства. Монастырь почтили поднесением знака Карельского братства, во всегдашнее пользование настоятелям монастыря».

Итак, архимандриту Евгению пришла повестка из Уездного ЧК, согласно которой ему нужно было явиться туда, в Комиссию по борьбе со спекуляцией и саботажем, 29 сентября 1918 г. В архивных документах нет указаний на то, что повестки были присланы еще кому-то из насельников монастыря. Вот наименование единственной повестки, имеющейся в «Реестре исходящих бумаг»: «Повестка Олонецкой Уездной Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем от 26 сентября за № 126. Явка настоятелю 29 сентября к 12 часам дня в Олонец в названную комиссию». Последующие архивные документы свидетельствуют о том, что вместе с настоятелем были арестованы казначей иеромонах Варсонофий и иеромонах Исайя - гостиничный. Вероятно, они сопровождали настоятеля добровольно, вполне отдавая отчет в том, куда они направляются и каковы могут быть последствия... Возможно, иеромонах Исайя хотел дать показания о поведении красноармейцев в гостинице и в монастыре, ведь вопрос о депортации красноармейцев из монастыря по просьбе монахов не был решен властями.

Еще менее известно, как и при каких обстоятельствах оказались арестованными священник Алексий Перов и председатель Комитета бедноты Петр Стальбовский. Однако по документам ВЧК и Контрольно-ревизионной комиссии все пятеро проходят вместе и вместе расстреляны, то есть об их расстреле сообщается в одних и тех же документах. Не исключено, что все пятеро в Олонец на комиссию отправились вместе, чтобы защитить настоятеля; известно, что к настоятелю благоволило все местное население.

Уже 1 октября из Александре-Свирского монастыря был послан рапорт Его Преосвященству Архиепископу Петрозаводскому и Олонецкому Иоанникию «с донесением об аресте настоятеля в г. Олонец».

Следующая бумага, исходящая из монастыря, датируется 23 октября-19-18 г. и именуется «Прошение братии монастыря в Исполнительный комитет Олонецкого уездного совета с ходатайством о освобождении настоятеля, казначея и иеромонаха Исайи из тюрьмы». Однако это прошение было отправлено с опозданием, так как их расстреляли в ночь с 19 на 20 октября.

23 октября 1918 г. из монастыря был снова отправлен рапорт Его Высокопреосвященству Епископу Петрозаводскому и Олонецкому Иоанникию. На этот раз с донесением о смерти архимандрита Евгения, казначея Варсонофия и иеромонаха Исайи.

Через год новый настоятель монастыря игумен Антоний отправил документы убиенных в епархиальную канцелярию «для приобщения к делам»:

за N 5786 - архимандрита Евгения,

за N 7991 - иеромонаха Исайи,

за N 6436 - иеромонаха Варсонофия.

Итог этого кровавого дела и других ему подобных, совершенных и совершаемых позже, подвел ЦК РКП(б) в постановлении от 26 ноября 1918 г.: «Красный террор сейчас обязательнее, чем когда бы то ни было». В этих словах и политика, и программа, и оправдание безнаказанности деятельности красных террористов.

Через две недели после сообщения о смерти настоятеля и иеромонахов в Реестре исходящих бумаг даются два сообщения, которые фактически свидетельствуют о начале конца монастырской жизни. В первом, от 5 ноября 1918 г., в Исполком Олонецкого уездного совета сообщается из монастыря, что «лошадьми и управлением монастыря заведует комитет бедноты». Это же подтверждает и рапорт от 19 ноября 1918 г. Его Преосвященству с донесением «о вступлении обители под управление местного Александро-Свирского комитета бедноты».

Второе сообщение из Военного Комиссариата по военным делам от 7 декабря за № 839, с объявлением призыва на действующую службу в тыловое ополчение.

Насельники монастыря стали покидать монастырь практически сразу после расстрела настоятеля. Страницы Реестра исходящих бумаг пестрят сообщениями: билет монаху... иеромонаху... послушнику... для поездки на родину, для свидания с родными и т. д. С оговоренным сроком о тлучки, якобы в отпуск.

Ниже представлен документ из ГАРФ (Государственный Архив Российской Федерации), копия этого документа находится в СПб Архиве ГМИР (Государственный музей истории религии). Документ был направлен из Олонецкой Уездной ЧК во Всероссийскую ЧК при Совете Народных Комиссаров. Этот документ по существу является приговором, вынесенным местными властями настоятелю Александро-Свирского монастыря архимандриту Евгению, казначею иеромонаху Варсонофию, священнику Алексию Петрову и Петру Стальбовскому. Чекисты составляли представленный документ в феврале 1919 г., проявив забывчивость или небрежность, так как не указали пятого расстрелянного ими - иеромонаха Исайю. О расстреле иеромонаха Исайи свидетельствуют монастырские документы и народная память.

«На предложение Ваше от 25 января 1919 г. за № 487 Олонецкая УЧК сообщает Вам, что действительно ею расстреляны санкцией ГУБЧРЕЗВЫЧКОМА настоятель Александре-Свирского монастыря архимандрит Евгений, казначей того же монастыря иеромонах Варсонофий, священник А. Петров и гражданин Стальбовский за организацию черносотенного союза по защите от Советской власти церквей, монастырей и часовен. На остальные Ваши вопросы будет отвечено Вам ГУБЧРЕЗВЫЧКОМОМ, каковой и отослана нами сего числа Ваша переписка.

Председатель комиссии: (подпись неразборчива)
Секретарь: (Сучков)«.

В РЦАДНИ (бывшем Архиве ЦКРКП(б)) в материалах, посвященных учетно-распределительному отделу, содержатся анкеты работников советских учреждений - членов РКП(б) по Олонецкой губ. В основном это были молодые люди в возрасте 21-31 года. Многие из них после тюрем, то есть с криминальным прошлым, малограмотные. Например, из анкеты Петра Анохина - председателя Губ. Рев. Исполнительного комитета Советов рабочих и крестьянских депутатов: « 27 лет, образование домашнее, женат, двое детей; в графе «профессия»: неопределенная; с 1908 г. состоял членом партийной организации РСДРП. В графе «подвергался ли наказанию за принадлежность к партии»: привлекали за покушение на убийство жандарма, приговорен к двум годам вместе с высылкой в Сибирь, откуда освобожден в 1917 г. Какую работу выполняет: член Олонецкого Губ. Комитета РКП(б), член партийного суда, член издательской комиссии». Из-под его руки вышло много «определений» и «отношений» в адрес Александро-Свирского монастыря в 1918 - 1919 гг.

Анкеты сотрудников Ревтрибунала:

РУДОЛЬФ ВИТТЕ, 33 года, холост, сельская школа, слесарь-водопроводчик, в партии с сентября 1918 г.

Вероятно, названные имена являются именами тех, кто расстрелял монахов Александро-Свирского монастыря. Ясно, что последнее слово было не за сотрудниками Ревтрибунала, - они лишь исполнители, но у них была (для передачи монахов суду Ревтрибунала) свобода действий, обеспеченная им еще 6 августа 1918 г. Декретом о борьбе с контрреволюцией и саботажем за подписью Ульянова (Ленина) и управляющего делами Совета Народных Комиссаров Бонч-Бруевича.

В Петрозаводском национальном архиве в личных бумагах уполномоченного В. Клишко написано его рукой: «Соловецкий монастырь - склад оружия, Александро-Свирский монастырь - подготовка вооруженного восстания в 1918 г.». Карельское православное братство в его бумагах называется террористической организацией, которая призывала «стать на защиту Церкви устройством духовных союзов, которые противопоставили бы внешней силе - силу святого воодушевления, а если нужно, то и пострадали бы за Церковь». Сам факт духовного сопротивления считался «подготовкой вооруженного восстания».

Архимандрит Евгений, войдя в «Союз охраны церквей...», а может быть и являясь одним из его организаторов, проявил себя послушным сыном своей Церкви. Он действенно и быстро откликнулся на соборный призыв. Уже в марте 1918 г. случилось организованное выступление с крестными ходами совместно с населением против комиссии новой власти, пришедшей с красноармейцами для учета монастырского имущества. Все обошлось без кровопролития, но пришедшие не с миром вынуждены были на время отступить. Во всех делах архимандрита Евгения проявлялись его хорошие и достойные православного христианина организаторские способности, и большая духовная сила и надежность исходила от этого человека, чем он не мог не вызвать доверие селян. Эти люди пришли на помощь монастырю и защитили его от тех, кто сделал попытку нарушить прежний устои жизни под окормлением монастыря. По свидетельству о. Владимира Макаревича, женщины из пос. Свирский ездили на могилу архим. Евгения, чтобы помолиться о нем и поклониться ему и иже с ним.

Архивные материалы свидетельствуют о том, что во время пребывания архимандрита Евгения в олонецкой тюрьме в монастырь вошел вооруженный отряд - отдельный батальон войск ВЧК при Олонецкой Губ. Чрезвычайной Комиссии, руководимый Августом Вагнером. Много бед причинил этот отряд Александро-Свирскому монастырю: безчинствовал, грабил имущество в кельях монахов, изъял большую часть монастырских ценностей, все наличные деньги и процентные бумаги, вскрыли и увезли серебряную раку прп. Александра Свирского, пять монахов арестовали, но затем выпустили. После расстрела архимандрита Евгения и иже с ним, совершенного на шестой день после нападения на монастырь отряда Вагнера, в Олонецкой губернии резко усилилось противление большевистской власти.

Об этом красочно свидетельствует письмо Бескова в Смольный от 4 февраля 1919 г.: « Прошу немедленно озаботить все имеющиеся в распоряжении агитаторские силы в волости и селах Олонецкой губернии. Вести интенсивную и систематическую агитацию в советском коммунистическом духе и антифинском союзническом вторжении. Указываю на всю опасность, грозящую крестьянству насильным подчинением господству буржуазии. В ряде районов Олонецкой губернии неприятель пришел к активной, почти открытой агитации за восстание против большевиков... Следует бросить в деревню, чтобы создать для неприятеля неблаговидную атмосферу. Член Военревсовета Восков».

1918 г. был уже голодным годом для страны. Голод испытывали и обитатели подворья Александро-Свирского монастыря, при этом одни со ссылкой на голод просили вернуть их в монастырь, например, настоятель подворья игумен Антоний, который после расстрела архимандрита Евгения самочинно занял место настоятеля монастыря. Другие настойчиво просили прислать хоть какое-нибудь продовольствие. Подвоз картофеля и муки осуществлялся периодически, но связано это было с большими трудностями, так как на это требовалось разрешение Уездного Исполкома.

На место настоятеля подворья был назначен в августе 1918 г. иеромонах Виталий и оставался им до 4 апреля 1923 г. Аресту предшествовал документ из Смольного: акт с грифом «секретно», запрещающий продолжение деятельности Двадцатки подворья Алексадро-Свирского монастыря в связи с работой, нарушающей общественный порядок среди верующих. Предлагается расторгнуть с ними договор, церковное имущество храма передать верующим. Акт от 29 марта 1923 г.2

Материалы, имеющиеся в архивных делах монастыря, свидетельствуют об иеромонахе Виталии как о человеке легко ранимом, честном, порой проявлявшем высокую принципиальность, никогда не позволявшем уничижение человеческой личности. И, вероятно, не случайно выбор при назначении пал на него. До этого он был экономом монастыря, от этой должности он впоследствии отказался, ссылаясь на нездоровье. На самом деле причины для отказа были иные - этического характера. Нарушение этики исходило от иеромонаха Палладия - он был в преклонном возрасте, но к нему, по видимому, доверительно и с жалостью относился настоятель монастыря архимандрит Евгений. Вплоть до ареста архимандрита Евгения подпись иеромонаха Палладия стояла рядом с его подписью. По мирности своей и любви к людям архимандрит в этом небольшом конфликтном деле не обидел ни того, ни другого: одному доверил монастырское подворье в Петрограде, другому - иные важные дела в монастыре. Иеромонах Палладий умер в 1919 г. и был похоронен на монастырском кладбище.

Согласно акту, Комиссия стола московского района пришла на квартиру бывшего настоятеля иеромонаха Виталия с обыском. Нашла пакет, в котором оказалось Евангелие в сплошном серебряном переплете, напрестольный серебряный крест, серебряная позолоченная чаша, дискос и звездица такая же, две серебряные тарелки и серебряный ковшик для теплоты, два серебряных кадила, Апостол в бархатном переплете... Ниже приписка: »Направлено через помощника Губ. прокурора... для следствия и привлечения к ответственности виновных в укрывательстве имущества». Дата 4.04.23. Квартира настоятеля опечатана.

Размер стоимости имущества Александре-Свирской церкви составлял 7899 руб. 35 коп. (для сравнения: стоимость имущества Богоявленской церкви на Гутуевском острове 18861 руб., церкви царицы Александры - 4083 руб.).2

Ко дню ареста (апрель 1923 г.) иеромонах Виталий значился уже не как настоятель подворья, а как председатель Двадцатки и настоятель церкви Александра-Свирского в столе регистрации церквей Московско-Нарвского района. Все это произошло согласно распоряжению Смольного и Петроградской епархии от 27.06.1923 г. (удостоверение: «Петроградское епархиальное управление согласно постановления от 25 июня сего года за N 45/26, сим удостоверяем, что церковь бывшего Александро-Свирского подворья в настоящее время состоит в числе приходских церквей и имеет самостоятельную приходскую общину, зарегистрированную в порядке инструкции Н. К. Ю. от 24 августа 1918 г. и посему подлежит исключению из так называемых монастырско-подворских церквей и перерегистрации в местном столе как нормальная приходская церковь»).